православные песни

 
Священноисповедник Михаил

К 40-летию преставления о. Михаила Иваськова

4 июня 1889 г. в селе Селец Станиславского уезда в семье псаломщика Онуфрия Иваськова родился сын. Нарекли его Михаилом. И никто не мог тогда предположить, что ему придется стоять у Престола Господня, умоляя с верой и слезами Господа, изнемогая в ссылках от изнурительных работ, и, страдая от физической немощи, свидетельствовать о Боге, о Его Святой Православной вере и исповедовать всю свою жизнь Распятого Христа, сораспинаясь Ему во всем.

О жизни о. Михаила, его юношеских годах, известно мало.

По записи в клировой ведомости Свято-Михайловской церкви села Свищево Дубенского уезда Волынской епархии за 1923 год мы узнаем, что:

«Священник Михаил Иваськов сын Онуфрия, 34 лет, родился в селении Селец Станиславского уезда, сын псаломщика. Окончил учительскую семинарию в Станиславе и 1910 года 30 июля получил аттестат зрелости.

25 февраля 1913 года он уже получил диплом учителя народных школ, с 1913 по 1914 гг. включительно занимал должность учителя в селах Кримидове, Острове и Павелче Станиславского уезда.

С 01.10.1915 по 01.10.1916 занимал должность учителя городского двухклассного училища в г. Ростове-на-Дону.

С 1916 по 1918 г. был воспитанником Волынской Духовной Семинарии, после выпускных экзаменов получил аттестат об окончании полного курса Духовной Семинарии.

Во время праздников Рождества Христова 1917 г. (ст.ст.) был рукоположен в сан диакона, а на второй день во иерея архиепископом Волынским и Житомирским Евлогием. Его же резолюцией назначен 25.05.1918 г. настоятелем Свято-Параскевинской церкви с. Рыщавка Житомирского уезда. Через год, 13.05.1919 г., был назначен настоятелем Свято-Михайловской Церкви с. Свищева Дубенского (Острожский) района Ровенской области».

Это все, что известно о Михаиле Иваськове в этот период его жизни. А далее события разворачивались так.

До 1931 года он оставался настоятелем той же Свято-Михайловской церкви с. Свищева, затем служил в с. Страклова того же района, где числился до 1945 года.

Становление о. Михаила как пастыря пришлось на сложный исторический период. Попытаемся разобраться в нем, чтобы полнее почувствовать, что же довелось пережить батюшке.

Во второй половине 20-х годов на Волыни начался процесс украинизации Церкви. Наиболее рьяные деятели выискивали любые методы влияния на Церковь. Они стали угрожать, что если не будет «самостийной» Церкви, то надо всех привести в унию, подчинить Папе Римскому. А поскольку Волынь тогда почти вся входила в состав Польши, началось давление на Православие – первые серьезные шаги той безбожно-правительственной эпохи, о которой до сих пор мало кто может вспоминать без содрогания. Полным ходом началась пропаганда среди простого населения, обман с одной целью – перевод людей в унию.

Православию нужны были твердые и стойкие защитники. Одним из первых поднял голос «право Правящий Слово Истины» епископ Волынский Симон (Ивановский). А 1 января 1926 года был учрежден Волынский Епархиальный миссионерско-законоучительный комитет.

Наиболее активным участником в нем был и отец Михаил. Не раз довелось ему разъезжать по епархиальным приходам, рассказывая правду об унии, ее последователях и последствиях ее появления. В 30-е годы Польское правительство, будучи по-католически верным Папе Римскому, с бесовской радостью принялось разрушать православные святыни и избивать православных, угрожая подобным всем, кто не примет унию или католичество.

Начался путь исповедничества и для о. Михаила. Католическое варварство и вероломство довелось ему видеть и знать не понаслышке. И сумел о. Михаил в этот непростой час быть на высоте в своем пастырстве, быть стойким, как в своих религиозных убеждениях, так и в самоотверженном служении людям, жаждущим Истинного Духовного окормления. Не раз он участвовал в Миссионерских съездах и Митрополичьих законоучительных курсах, на которых организовывались православные братства в поддержку Православия, выступали с докладами, сообщениями, обращались с проповедью к пастве. В мае 1936 г. приход о. Михаила посетил Владыка Симон. Его ждал теплый и радостный приём прихожан, сохранивших свой храм православным, благодаря молитвам и пастырской деятельности настоятеля.

И это – первый этап сложного пути служения о. Михаила. Ему суждено многое пережить и вынести с достойным терпением, как и другим исповедникам Православия. Ведь на таких, как о. Михаил, приходились, как правило, и самые первые, и последние удары со стороны врагов. Положение в стране требовало постоянного исповедничества, не скрываемого, а деятельного, – к этому призывал Христос. Уже в те годы о. Михаил произвел на владыку Симона сильнейшее впечатление: «Самоотверженно преданный святому Православию. Постоянный, усердный и красноречивый проповедник прекрасного характера», – лаконичная и очень точная характеристика в адрес Христова пастыря.

На 1938 год выпал 950-летний юбилей Крещения Руси. В то время на Христову паству со стороны обнаглевшего до беспредела Католицизма повсюду велись открытые гонения. Именно это испытание по-настоящему соединило судьбы двух исповедников Православия – Владыки Симона (Ивановского), тогда еще епископа Острожского, и о. Михаила (Иваськова), антиуниатского миссионера. Священным Синодом Православной Церкви в Польше за самоотверженное служение о. Михаил был награжден крестом с украшениями.

За кампанию безбожия и антиправославия Польша была жестоко наказана: 1 сентября 1939 года немцы захватили ее территорию. Православной Церкви (которая на то время находилась на территории Польши) был дан выбор подчинения. 15 декабря 1939 года Священный Синод Православной Церкви в Польше, Западной Украине и Западной Белоруссии решил передать свои епархии, которые вошли в СССР, другим епархиям: иерархи, воссоединившись с Московским Патриархатом, остались на своих прежних кафедрах.

Началась эпоха безбожия и гонений на Христову Церковь уже со стороны СССР. Ситуация осложнилась брожениями среди духовенства, ощутившего «вкус» коммунизма. Назревал раскол. По милости Божией о. Михаил сохранил верность Православию до конца. За труд по сплочению православного духовенства и паствы в стойкости и твердой вере, уже в начале Великой Отечественной войны митрополитом Волынским и Житомирским Алексеем (Громадским) о. Михаил был награжден митрой.

В период немецкой оккупации 12 июня 1942 г. состоялось собрание епископов Украинской Автономной Православной Церкви, где был избран Священный Синод, в состав которого вошли митрополит Волынский и Житомирский Алексий (Громадский), архиепископ Черниговский Симон (Ивановский), епископ Полтавский Вениамин (Новицкий) и управляющий Киевской епархией епископ Пантелеимон (Рудык).

Отца Михаила, как наиболее опытного и знаменитого своей деятельностью антиуниатского миссионера, избрали секретарем Киевской епархии для работы с новой ересью – «автокефалией», которая в связи с приходом немцев начала снова активизироваться, организовывая открытый террор против Канонического Православия, как некогда было в польском государстве. Более двух с половиной лет он был на этой должности.

С приходом советских войск о. Михаил решил вернуться на родину, на Волынь. Но удалось добраться только до Головчинецкого женского монастыря (ныне Хмельницкая епархия), где он недолго прослужил. Гонимая страхом и зверствами коммунистов, часть сестер обители упросила о. Михаила быть проводником к Браиловской обители. Ночами, около пяти суток они добирались до места. Доведя сестер в обитель, батюшка решил вернуться обратно, да долго там не задержался – отправился на Волынь в прежний приход. Но его уже искали сотрудники НКВД.

Отца Михаила арестовали и осудили за религиозную деятельность – так он оказался на лесоповалах Сибири вместе со многими знакомыми владыками и священниками, которые, как и он, не променяли спокойную жизнь в эвакуации на исповедничество в родной стране.

Со смертью Сталина пришла амнистия. Отец Михаил вернулся домой, где его ждала супруга – матушка Фекла. Но служить священником в родных местах ему не пришлось: слишком «хорошо» он себя зарекомендовал перед безбожной властью Советов и уполномоченных, которые с него глаз не спускали.

Гонения не прекращались. Батюшка стал искать поддержки среди знакомых, таких же ревнителей истинной веры. В Виннице архиерейскую кафедру занимал его добрый и старый друг Владыка Симон, с которым он пробыл более 10 лет в лагерях. Отец Михаил решил навестить Владыку к Рождественским святкам. Епископ Симон принял его с огромной любовью и ликующей радостью, и на Рождество о. Михаил сослужил на Архиерейской службе – в первый раз за долгие годы. Потом вместе с Владыкой он приехал на службу в Браиловский монастырь. Его поразило количество людей в храме, их вера. Батюшка решил остаться, к тому же в Браилове он встретил знакомых священников: о. Корнилия и игумена Митрофана. Это было в 1956 году.

В то время отец Михаил был заштатным священником в другой епархии, и на его прошение о благословении перейти в Винницкую епархию епископ Волынский и Ровенский Палладий 15 марта 1956 года наложил резолюцию: «Бог благословит! Е. Палладий». Владыка Симон, не дожидаясь официального ответа епископа Палладия, сам написал на прошении о. Михаила: «Вызвать о. Михаила Иваськова телеграммой для получения назначения на один из приходов Винницкой епархии». Уже через несколько дней батюшка прибыл к Владыке Симону, который 20 апреля 1956 года в обход установленных правил «командирует» о. Михаила для «ознакомления» сразу в несколько приходов – Свято-Крестовоздвиженской церкви с. Шершни Тывровского района и сел Сутиски и Васильевка – «с правом исполнения треб по приглашению верующих».

Через неделю, 27 апреля 1956 года, от епископа Ровенского Палладия пришло долгожданное разрешение: «…Долг имею уведомить, что протоиерей Иваськов Михаил Онуфриевич под запрещением в священнослужении и духовно-каноническим судом и следствием не состоит и ему благословляется перейти в клир вверенной Вашему Преосвященству епархии».

1 июня 1956 года о. Михаил назначается настоятелем Свято-Троицкого храма Браиловского женского монастыря. Начался новый подвиг о. Михаила – ежедневное служение с сестрами обители и многочисленное исполнение треб для прихожан. Сколько труда, сил положил о. Михаил в те годы, ведомо только одному Богу да тем немногочисленным свидетелям, которых уже почти не осталось.

Многолетние испытания не могли не отразиться на здоровье пастыря. В апреле 1958 года о. Михаил пишет свое первое прошение «о предоставлении, вернее признании мне инвалидной пенсии… наравне с прочими священнослужителями, прослужившими честно и добросовестно более сорока лет в сане. Принимая во внимание мой преклонный возраст (с 04.06.1889 г.), старческие болезни, «артериосклероз» и сердечную недостаточность, смею надеяться, что моя просьба будет решена положительно».

«Принимая Ваше прошение к сведению, буду искать более или менее достойного кандидата на Ваше место. Найти такого не так легко, а потому я прошу Вас пока повременить с уходом в заштат. А.С.», – такова резолюция Владыки Симона на прошение 70-тилетнего о. Михаила.

И батюшка ждал, ждал по благословению несколько месяцев. А когда в Успенский пост занемог, снова написал: «В ожидании Вашего благословения на освобождение меня от занимаемой мной должности и почисления за штат,.. смиреннейше прошу... дать мне отпуск, хоть на один месяц с 1 сентября по 1 октября 1958 года, т.к. я выбился из сил. Смиреннейший Вашего Высокопреосвященства послушник и преданный молитвенник, протоиерей Михаил Иваськов».

Владыка благословил отпуск о. Михаилу. Батюшка же еще два года служил так, как и прежде, даже больше и лучше, помня завет и обещания Христовых делателей на ниве Господней. Только «чтобы отдохнуть немного, после четырехлетней ежедневной службы в храмах Браиловской обители» снова смиренно просит о. Михаил благословить месячный отпуск и получает благословение.

Владыка Симон и о. Михаил вместе прошли многое и научились видеть духовное в суете мирской. И видели они, что начиналась новая эпоха гонений, и новое поколение должно пройти новые испытания. Пастыри берегли и охраняли Православную веру для молодого, неокрепшего, неискушенного и доверчивого поколения 60-х, принявшего на себя новый мощный удар хрущевских гонений.

А властям не терпелось «стереть в пыль» тех священнослужителей, которые пользовались авторитетом в Церкви. Именно они и стали теми старцами Маккавейскими, которые показали юным достойный пример Исповедничества. «Я не могу подписать Православной Церкви смертный приговор!» – возгласил Владыка Симон на Архиерейском Соборе 1961 года, отказываясь подписать Постановление, передающее власть в приходах их старостам, назначенным местными исполкомами. Вот возглас, достойный подражания в нашем терзаемом Православии, возглас, потрясший врагов Церкви, возглас, принесший Владыке венец исповедничества. За этот

А властям не терпелось «стереть в пыль» тех священнослужителей, которые пользовались авторитетом в Церкви. Именно они и стали теми старцами Маккавейскими, которые показали юным достойный пример Исповедничества. «Я не могу подписать Православной Церкви смертный приговор!» – возгласил Владыка Симон на Архиерейском Соборе 1961 года, отказываясь подписать Постановление, передающее власть в приходах их старостам, назначенным местными исполкомами. Вот возглас, достойный подражания в нашем терзаемом Православии, возглас, потрясший врагов Церкви, возглас, принесший Владыке венец исповедничества. За этот возглас епископа Симона тут же уволили на покой. Расстроившись, о. Михаил снова взял отпуск уже у нового Владыки Иоасафа.

Теперь казалось все пошло под откос. Без разрешения уполномоченных священникам запрещалось совершать требы «на людях», а тем более нелегально. Начались гонения со стороны властей и на о. Михаила, ему несколько раз предлагались провокационные требы. Но, предвидя, чем это закончится для него и для Церкви, с Божией помощью батюшка все благополучно разрешал.

Уже на Радоницу 1962 года выяснилось, что о. Михаилу было запрещено служить на Браиловских кладбищах панихиды-«проводы», и он пишет Владыке Иоасафу почти пророческое прошение:

«Смиреннейше прошу Ваше Преосвященство дать мне письменное благословение отслужить проводы на Браиловских кладбищах, быть может последние, конечно, с согласия уполномоченных. Совершенно легально на основании справок до 14 февраля я обслуживал весь Браиловский приход беспрепятственно, но с 23.02 я лишен этого права и без благословения Вашего Преосвященства на кладбище не пойду. Я прошу принять во внимание скорбь и печаль бывших моих прихожан, оставшихся как овцы без пастыря, и, как исключение из правил, дайте благословение помолиться об усопших и запечатать гробы, похороненных без православного обряда. Вследствие закрытия монастырского кладбища, около десятка монашествующих похоронено на общем кладбище Браилова. На случай отказа молиться на общем кладбище, прошу не отказать помолиться хоть бы на могилках монашествующих. Смиренный Вашего Преосвященства послушник протоиерей Михаил Иваськов. Дня 17.04.1962 г.».

Владыка договорился с уполномоченным, и служить о. Михаилу разрешили.

Невозможно было оставаться равнодушным, видя гнусную атеистическую действительность и те страдания, какие она приносит. Переживая, о. Михаил все больше терял здоровье. Уже 15 ноября 1962 г., чувствуя слабость и недомогание, он пишет Владыке Иоасафу о своем уходе на пенсию с просьбой о назначении пенсии: «...за сорок пять лет моего священнического сана».

Браиловский монастырь был уже на грани закрытия. Предвидя то, что некому будет окормлять монахинь в случае гонений, о. Михаил переводится на приход Малых Хуторов г. Винницы, а получив долгожданную пенсию, присматривает дом на Винницких Хуторах, выкупает его и тут же переделывает под общежитие. Потом еще подыскивает несколько домов с этой же целью недалеко от Иоанно-Богословского храма на тех же Малых Хуторах г. Винницы.

Вскоре Браиловский монастырь закрыли, монахинь разогнали, но верных чад уже ждали «монастыри в миру». «Скиты», как называл их батюшка, вместили около 15 монахинь.

Не до отдыха на пенсии было о. Михаилу: он остается духовником Браиловских сестер до самой своей смерти.

Прослужил о. Михаил в Браиловском монастыре шесть с половиной лет. И все эти годы он ежедневно совершал службы и требы, духовно окормляя не только сестер обители, но и прихожан окрестных селений.

За любовь ко Христу, за любовь к Его святой вере православной, за любовь к ближнему Господь одарил о. Михаила многими утешениями и дарованиями: даровал ему непрестанную молитву и дар прозорливости. Живы еще свидетели, помнящие о. Михаила, его наставления и откровения.

На долю батюшки выпало много испытаний и скорбей, но, наверное, больше всего человек скорбит и смиряется, когда ему приходится расставаться здесь на земле со всеми теми, кто дорог во Христе. Так и у о. Михаила сложилось, что почти всю свою братию и отцов пришлось ему отпевать самому.

Одним из последних потрясений была для него смерть горячо любимого им Владыки Симона. Он его навещал почти до последних минут жизни, а когда Владыки не стало, 1 февраля 1966 года, рыдая, батюшка произнес: «Владыко, заберите же и меня с собой ко Господу! Ведь у меня здесь никого не осталось!».

Почти ровно через год, 2 февраля 1967 года, о. Михаил и сам отошел ко Господу! Но пока… службы, службы, службы.

Из последних сил о. Михаил служил в храме Иоанна Богослова. Он был известен людям своей прозорливостью, но скрывал это, как от безбожников, так и от кликуш, притворяясь то глухим, а то и выжившим из ума. Но те, кто его знали, видели и ощущали, какой светильник Христов явлен миру. Но и он угасал. Уже в октябре 1966 года о. Михаил едва держался на ногах: была наполовину парализована левая сторона туловища. Все тяжелее было совершать службы. Ему помогали алтарницы – монахини Платанида, Вирипея, Феодосия. К концу октября в помощь о. Михаилу назначили протоиерея о. Петра Попова, служившего в то время в с. Писаревка Винницкого района (сейчас о. Петр здравствует и служит в Петропавловском храме пгт. Браилов). Отец Михаил приходил только ко Святому Причащению, но и будучи совершенно бессильным, почти ежедневно входил в алтарь храма Иоанна Богослова и там помногу молился.

Монашки не раз его отговаривали: «Ведь там нет службы, да и не придет никто!». На что о. Михаил со слезами на глазах и со скорбью в голосе почти шепотом произносил неизменное: «Ведь вы не знаете ничего, а мне там надо быть! Меня там ждут! Ждут, пока помолюсь. Надо, надо…».

В последний раз о. Михаил посетил храм на Крещение Господне в 1967 году. Проплакав целую службу и причастившись, он потом словно прощался со всеми, кто пришел в храм. И больше его в живых уже почти никто не видел. За 10 дней до своей смерти о. Михаил совсем ничего не ел, только пил святую воду, а за 7 дней – взял погребальный крест и, сложив руки, словно умерший, лег на сделанную из дверей лежанку. И молился, глядя в одну точку, и непрестанно плакал – целую неделю. За день до своей смерти о. Михаил потребовал на завтрашний день священников, чтобы его пособоровали и причастили.

2 февраля пришли священники и начали его исповедовать и причащать, а во время чина Соборования, при чтении пятого Евангелия о. Михаил отошел ко Господу!

Отпевали почившего собором священников во главе с епископом Алипием. Похоронен протоиерей Михаил Иваськов на кладбище Малых Хуторов недалеко от Иоанно-Богословского храма.

Около его могилы находятся могилы тех, кому посвятил он часть своей жизни – монахини Браиловского монастыря. Они вместе шли ко Господу своим тернистым и нелегким путем исповедничества Христова в безбожные годы. И за эту Любовь, за Веру, за эту Надежду, за жизнь во Христе надеемся, что Господь и прославит их, как некогда они стремились к Его прославлению.

Священноисповедниче Михаиле, моли Бога о нас!

Братство им. о. Серафима Роуза

 

творческое объединение
"От сердца к сердцу"

расписание поездок

отчет